Chub
But oppression breeds resistance and resistance is what we need
Каждый год - не более чем засечка на ленте памяти. А она сплошь покрыта шрамами. Мы-то что - ничего: наложим швы - и продолжаем. Детские игры, хулиганы зеленых улиц, больше заняться нечем... А тебе уже двадцать три, дружище. Две вышки. Очень многие свою пленку обрезали раньше. Обросли бытовухой, отошли от тем, сами сломались или жизнь покорежила. Многие отхватили сроки - за дело, чаще, но, разбираться так, любой из нас мог бы сыграть "на опережение". Тем, кому не все равно, наше государство прикрепляет ярлык "экстримист" и автобус ОМОНа сопровождением. Есть и те, память о ком дает нам силы продолжать, идти дальше, брать свои права силой.
Все эти ребята, которых нет уж с нами, - они живы, мы помним их живыми. Год назад не стало Вани Костолома. Помню этого большого добродушного дядьку на охране клуба: "Оружие-наркотики есть?" - "Нее, дома оставил", - "Ну бери в следующий раз, что уж там". Октябрь 2009-ого. Человек чудовищной силы, чудовищного желания жить. Его пытались убить много раз. Нападали количеством, до потери сознания били, не раз резали - он все равно возвращался. Крысы. Как же надо бояться, чтобы расстрелять человека в упор? Все так похоже на легенду о Евпатии Коловрате - а вот же он, наш Евпатий. И больше боли ему они причинить не смогут. А он все еще с нами, в наших мыслях и в наших сердцах. Вместе и до конца.
Тимур Качарава. Саша Рюхин. Стас Корепанов. Илья Бородаенко. Алексей Крылов. Стас Маркелов. Настя Бабурова. Илья Джапаридзе. Федя Филатов. Ваня Хуторской. Уже десяток имен - а ребят-то гораздо больше...
Записки живого мертвеца, год одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертый, двадцать первый век.